Губернский дом 2018 год. № 1 (110)

Историко- краеведческий культурно- просветительский научно- популярный журнал № 1. – Кострома: Б/и, - 2018.

PDF-версия книги

В усадьбе Островского

Так называлась большая статья М.В. Сокольникова в юбилейном сборнике, посвященном А.Н. Островскому и вышедшем в 1923 г., когда в Советском Союзе, едва оправившемся от революционных потрясений и гражданских конфликтов, решено было достойно отпраздновать столетие со дня рождения великого драматурга. В этом году вышло до десятка юбилейных сборников, Островскому посвященных – и не только в столицах, но и в самых небольших городах России, вроде Кинешмы. А названная статья явилась в составе Иваново-Вознесенского сборника, вышедшего под редакцией П.С. Когана.

Из этой статьи читатели узнали, что усадьба великого драматурга, сыгравшая важную роль в его творчестве, имела счастливую судьбу. Мужики ее не только не сожгли в лихие годы (как сожгли в 1918 г. пушкинское Михайловское или лермонтовские Тарханы), но и всячески заботились о сохранности парка, построек или вещей, связанных с писателем, о живших в Щелыково его родственниках и потомках… Собственно, благодаря тем сознательным мужикам, усадьба Островского осталась одним из немногих на Руси действительно мемориальных мест, и нынешние туристы могут побывать в доме, в котором действительно жил и умер драматург – а не в похожем на него «новоделе».

Музей-усадьба Островского долгое время позиционировала себя как своеобразный филиал Малого театра («Дома Островского») и существовала под крылом всевластного ВТО. После развала Союза и «падения» ВТО пришлось «самоопределяться» по-иному. В нашей культуре, склонной к переменам и реорганизациям, это не просто. Так, уже много лет ходят слухи о проекте очередной реорганизации: из сфер музейной деятельности хотят убрать так называемую «научную работу»: пусть, мол, занимаются своим делом – описанием и сохранением собранных материалов. Применительно к литературным музеям – во всяком случае, к некоторым из них – эта акция будет походить на убийство – не только самого музея, но и культуры, которая за ним стоит.

Да и самой гуманитарной науке придется не сладко. Вот известный пример. Лет сорок назад, в конце 1960-х годов захудалый и почти «заштатный» музей А.С. Пушкина в селе Болдино Горьковской области начал проводить маленькие «Болдинские чтения». За несколько лет, стараниями энтузиастов, они «развернулись» ‑ а к середине 1970-х гг. выросли в очень крупное научное и общественное явление. Ежегодные книжки «Болдинских чтений», которые музей начал издавать с 1976 г., оказались блистательными по уровню и составу участников – и сразу стали некоторой альтернативой находившемуся тогда в жалком положении академическому пушкиноведению, которое и само в связи с этими выпусками воспрянуло и ожило. С этими «чтениями» и музей окреп: он стал позиционировать себя не «мифологией Лукоморья» (как знаменитый в те годы музей Пушкина в Михайловском), а именно «болдинской» наукой о Пушкине. Он повысил и свой статус (стал «государственным литературномемориальным и природным музеем-заповедником»), и статус чтений, превратившихся в «международные». В прошлом году проходили уже сорок пятые международные «Болдинские чтения», а современное пушкиноведение немыслимо представить без работ, в сборниках появившихся.

Подобный же путь развития выбрал для себя и музей А.Н. Островского в селе Щелыково, расположенном в «межрайонье» Костромской и Ивановской областей. Имеющий и давнюю «музейную» историю, и благословенную природу, и бесценные фонды, и даже музейную «мифологию», связанную с историей Снегурочки (знаменитая комедия-сказка Островского была написана в Щелыково и наполнена «щелыковскими» реалиями) – коллектив музея (во главе с его директором Г.И. Орловой) в последнее десятилетие предпочел избрать для себя собственно «научную» ориентацию развития.

С конца 2000 г. по инициативе Государственного мемориального и природного музеязаповедника А.Н. Островского «Щелыково» стали проводиться ежегодные «Щелыковские чтения», посвященные широкому спектру проблем, связанных с жизнью и творчеством национального драматурга, с историей русского театра, в становлении которого Островскому принадлежит далеко не последняя роль, с историей и судьбой усадьбы. Ставшие традиционными, ежегодными, эти «чтения» привлекли внимание ученых не только из России – но и со всего мира. Приезжают и для обсуждения текущих проблем, с изучением Островского связанных, и для того, чтобы обсудить возможности адаптации творений старого драматурга в изменившемся современном театре – и для того, чтобы просто побродить по величавым садам и рощам, увидеть «ключ Снегурочки», пройти к могиле писателя. Это ведь тоже важно для нормального изучения. Все эти ощущения воплощаются в статьях ежегодно (с 2001 года) выходящего сборника «Щелыковские чтения». Без этих выпусков (как, кстати, и без упомянутых сборников 1923 г.) представить изучение Островского уже немыслимо. И хоть тираж сборника, ровесника XXI века, невелик (500 экз.) – гуманитарное значение его огромно.

Уже в предисловии к первому выпуску его бессменный редактор, профессор Костромского университета И.А. Едошина подчеркивала, что «как в практике театра, так и в трудах ученых Островский долгое время оставался описателем нравов купеческого мира, с легкой руки Добролюбова названного “темным царством”. Быт заслонил в Островском, может быть, самое главное ‑ тонкого лирика, религиозного мыслителя. В этом аспекте его драматургия только-только становится предметом научной рефлексии <…> Увидеть разного Островского, прочитать его заново в контексте русской культуры ‑ такова сверхзадача современной науки, чему и должны в немалой степени послужить возрожденные Щелыковские чтения».

Заявленная таким образом «сверхзадача» определила и «лица необщее выраженье». Бросается в глаза представленное в сборниках разнообразие тематики и направлений исследования Островского и его окружения. Здесь в единстве – и литературоведческие, и лингвистические, и театроведческие и краеведческие аспекты творчества великого драматурга, и проблемы народной культуры, которая была одним из основных источников его творческого вдохновения. И его личность, и окружение, история и судьба щелыковской усадьбы. Многие сотрудники музея активно участвуют в чтениях и их работы, представленные в сборниках, предельно интересны.

Но дело даже не в научном уровне материалов. «Щелыковские чтения» не предполагают сконструированного раз навсегда «шаблона» (как часто бывает в известных академических сборниках) – они дают палитру разных смыслов, каждый раз обнаруживаемых исследователями. Каждый из выпусков имеет свой подзаголовок – не из-за какого-то редакторского «изыска», а из-за внутренней необходимости представить тот особенный «поворот» тематики научных дискуссий, которые развернулись на таких-то конкретных «чтениях» (известных как раз своими дискуссиями). И, в отличие от большинства периодических академических сборников, выпуски «Щелыковских чтений» не следуют раз навсегда принятой структуре (по типу: «статьи», «заметки», «публикации» и т.д.). Каждый из сборников структурирован всякий раз заново: всякий раз в них разные «разделы» и части: «Островский и театр», «Островский и литературный процесс», «Островский в критике», «Островский среди современников», «Лингвокультурологический аспект…», «Проблемы интерпретации…», «Музееведческий аспект…» и т.д. и т.п. В каждом из сборников – разные разделы: так само собой получается после очередных чтений, по-разному и нетривиально проходящих.

И это тоже – внутренняя необходимость при действительном изучении «живого» творчества писателя. Великий русский драматург за свою не столь уж долгую жизнь написал очень много пьес для театра (48 завершенных драм) – и каждую новую пьесу рассматривал как эксперимент. Этот экспериментальный характер его драматургии был понят и осмыслен театром далеко не сразу – а в иных случаях еще не освоен до сих пор. Театр (и другие зрелищные искусства) нередко «возвращаются» к осмыслению Островского – и довольно часто в этих обращениях рождается сценическое событие. И каждый год на «Щелыковских чтениях» они по-разному анализируются и приобретают иное истолкование. Как же тут сборнику быть «одинаковым»?

В сборниках представлены разные, порой противоположные точки зрения на те или иные аспекты наследия Островского. Однако некое единство мысли, единый исследовательский пафос в них не просто «присутствует», но оказывается намеренно заявлен самой внутренней самостоятельностью каждой конкретной книжки «чтений». И заключается он в общем стремлении актуализировать все связанное с именем драматурга, не «осовременить», а осмыслить его как нашего современника.

Словом, эти без малого два десятка сборников в одинаковых обложках (на них изображен уголок весеннего щелыковского парка с «островом любви») в русской культуре останутся – как остались и «юбилейные» сборники 1923 г. Про них даже нельзя сказать, как про «Болдинские чтения», что они «становятся альтернативой» чему-то «академическому» ‑ ничего подобного в столицах просто не издается. Просто уголок, расположенный в «межрайонье» Костромской и Ивановской областей, взял да потихоньку стал неформальным центром изучения наследия Островского, москвича по рождению. Впрочем, тут нет ничего обидного для москвичей: великий драматург уж очень любил этот уголок.

К той статье Сокольникова, с которой я начал эти заметки, помещено несколько ярких фотографий Щелыкова образца 1923 года. В них – «узнаваемые» до сих пор уголки усадьбы. И рядом – крестьянские розвальни, мужики в диковинных ныне одеждах. Теперь в парке иные персонажи: актеры, дети, ученые. А природа, их окружающая и все эти лесенки, тропинки, мостики – и теперь почти такие же, хотя уже 95 лет прошло.

Островский создал неповторимую мифологию, которая не стареется…

Л.В. ЧЕРНЕЦ, доктор филологических наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова

О Щелыковских чтениях

Творчеству Александра Николаевича Островского регулярно посвящаются научные конференции в Москве, Петербурге и других городах нашей родины. Но особый шарм в том, чтобы, оставив текущие дела, приехать в сентябре в Щелыково. И здесь, в прекрасном актовом зале государственного Музея-заповедника А.Н. Островского, в кругу знатоков и почитателей наследия великого русского драматурга, погрузиться – на целых три дня! – в мир его пьес, обсудить их жизнь на сцене и в кино, вспомнить актеров, критиков, исследователей, по-разному «достраивавших» художественные образы. А после заседания неторопливо пройти вместе с коллегами по широкой аллее, обсаженной густыми деревьями, к павильонам «Снегурочка», «Мизгирь», «Берендей», где поселили участников конференции.

И уже в первый вечер пребывания в Щелыково хочется подняться наверх, по крутой деревянной лестнице, к дому, где жил писатель, впервые посетивший это имение своего отца в мае 1848 года и записавший в дневнике: «…настоящее Щелыково настолько лучше воображаемого, насколько природа лучше мечты. Дом стоит на высокой горе, которая справа и слева изрыта такими восхитительными оврагами, покрытыми кудрявыми сосенками и липами, что никак не выдумаешь ничего подобного». Всё живописное пространство заповедника напоминает об Островском, любившем эти поросшие лесом пригорки, речки, овраги, проводившем часы за уженьем рыбы, обдумывая замыслы, композицию, монологи и диалоги героев своих пьес, намечая распределение ролей в Малом театре и в Александринке. Он поистине genius loci, покровитель этого места – как и Замоскворечья, где тоже есть дом-музей писателя.

Но возвращаюсь к Щелыковским чтениям. Впервые они состоялись в 2000 году и далее проходили ежегодно. Среди организаторов этих чтений нужно в первую очередь назвать Галину Игоревну Орлову, директора Музея-заповедника, кандидата культурологии, автора ценных исследований родословной Островского и круга его общения, великолепного знатока всех щелыковских реалий. Её надежным заместителем является Нина Семеновна Тугарина, на хрупкие плечи которой возложены многие организационные хлопоты, что не мешает ей выступать с интересными докладами об ономастике в пьесах Островского и на другие темы.

К настоящему времени изданы 18 сборников статей, подготовленных на основе прочитанных на чтениях докладов. Приведем библиографическое описание последнего сборника: Щелыковские чтения 2016. А.Н.Островский и театральная культура конца XVIII – первой половины XIX века. Сборник статей / науч. ред. и сост. И.А.Едошина. Кострома: Авантитул, 2017. – 320 с. Так же оформлены описания сборников, вышедших в 2002‑2016 гг.: они различаются только годом издания и второй частью заголовка. В сборниках, вышедших в 2000 и 2001 гг., указано другое место издания: Гос. мемориальный и природный музейзаповедник А.Н.Островского «Щелыково»; Костромская обл. организация общества «Знание» России. Готовится к печати 19-й выпуск.

Бессменный научный редактор и составитель этих книг – Ирина Анатольевна Едошина, доктор культурологии, профессор, ведущий научный сотрудник музея. Её перу принадлежат многие работы об Островском и о драме в целом, в том числе монография «А я, душа театра…» А.Н.Островский» (Кострома, 2013). Живая, темпераментная, остроумная собеседница, Ирина Анатольевна с огоньком ведёт заседания, побуждая коллег высказываться откровенно, без оглядки на устоявшиеся положения и авторитеты. А штампов в интерпретации пьес Островского немало, особенно в школьном преподавании, где Катерина в «Грозе» обычно предстает только как «луч света в темном царстве» (т.е. в версии, предложенной Н.А.Добролюбовым), хотя были и совсем иные трактовки (в статьях А.А. Григорьева, Д.И. Писарева, П.И. Мельникова-Печерского и др.). И проследить мотивы расхождений критиков разных направлений интересно и поучительно, анализ разночтений пьес – одно из окон в совсем не идиллическую историю русской литературы золотого века. Столь же непродуктивно набившее оскомину только противопоставление глубоких по содержанию пьес Островского поверхностным, но «хорошо сделанным» комедиям Э. Скриба. Отвечая И.С. Тургеневу, просившему разрешения на публикацию французского перевода «Грозы», Островский писал (14 июня 1874 г.): «Напечатать ”Грозу” в хорошем французском переводе не мешает, она может произвести впечатление своей оригинальностью; но следует ли её ставить на сцену – над этим можно задуматься. Я очень высоко ценю уменье французов делать пьэсы и боюсь оскорбить их тонкий вкус своей ужасной неумелостью». Невозможно, конечно, согласиться с Островским, признающим свою «неумелость»: ведь замедленная экспозиция, разговоры персонажей, не участвующих активно в действии (например, Кулигина и Дикого о громоотводе) проясняют обстановку, в которой коренятся причины конфликтов в «Грозе». Но нельзя отрицать и эволюции стиля Островского. В 1875 г. Островский пишет «Волки и овцы», где искусно сплетены в один узел три сюжетные линии и действие развивается очень динамично, завершаясь общей развязкой. Антитез, подобных вышеприведенной, упрощающих реальную картину, в науке об Островском накопилось немало.

Просматривая сборники за 18 лет, видишь, как появлялись в них новые рубрики и всё шире, разностороннее освещалось наследие Островского. Наряду с «поэтикой» его пьес в состав книг прочно вошли «лингвистический аспект», разделы о театре, о литературной и театральной критике, о цензуре. В каждом сборнике есть раздел, вводящий творчество драматурга в историко-литературный контекст, уясняющий его место в литературном процессе (включая XX‑XXI вв., причем не только в России). И закономерно присутствие статей о других драматургах (например, о Тургеневе, А.С. Хомякове, А.Ф. Писемском, А.А. Потехине, В.А. Озерове).

Рассмотрение творчества в целом или отдельных периодов чередуется с анализом одной пьесы; есть статьи, посвященные взаимодействию литературы и музыки, в частности, операм на сюжеты «Грозы» и «Снегурочки» (предшествующие им доклады имели музыкальное сопровождение); представлены и связи драматического театра и живописи. Немало статей об актерах – известных исполнителях ролей в пьесах (Н.Х. Рыбакове, Н.А. Никулиной, Ф.А. Бурдине, В.Н. Пашенной, А.А. Яблочкиной); много материалов, проливающих свет на неясные моменты в биографии писателя, подробно знакомящие с его семьей, ближайшим окружением. Фигурально выражаясь, сама рубрикация в сборниках и заглавия статей демонстрируют чередование «микроскопа» и «телескопа» как инструментов, которыми пользуются исследователи.

Среди авторов статей много крупных ученых – литературоведов, театроведов, лингвистов, представляющих университеты страны (Кострома, Москва, Петербург, Великий Новгород, Ярославль, Иваново, Шуя, Тверь, Ижевск и др.), есть и зарубежные гости, публикуются сотрудники Музея-заповедника, принимают «боевое крещение» и аспиранты, начинающие свой путь в науке. Но воздержимся от перечисления имен: их много, а сборники «Щелыковские чтения» есть во всех крупных библиотеках, начиная с Российской государственной библиотеки в Москве (РГБ).

В 2023 году исполнится двести лет со дня рождения Александра Николаевича Островского. Можно уверенно сказать, что в литературоведении и театроведении XXI века имя Островского звучит часто и громко: об этом свидетельствуют и аншлаги у театральных касс во многих городах, и экранизации пьес, и выход издания «А.Н.Островский. Энциклопедия (2012), а также появление новой «Летописи жизни и творчества А.Н.Островского» С.Н. Кайдаш-Лакшиной (2013), и регулярные чтения, организуемые Государственным центральным театральным музеем имени А.А. Бахрушина, где сквозной темой является сопоставление театра А.Н. Островского и А.П. Чехова (их имена давно стали метонимическим обозначением двух важнейших этапов в истории русской драмы), и многие другие исследования.

Ежегодные Щелыковские чтения и издаваемые на их основе сборники статей вносят весомый вклад в изучение творчества великого русского драматурга.